Моя черепашечья болезнь.

Сразу предупреждаю, что я не медик и описываю произошедшие события с точки зрения простого обывателя, который как понял, так и запомнил, а теперь рассказывает.

Четыре недели назад приключился со мной совсем не забавный случай. Я попала под задние ноги лошади весьма большого телосложения. И теперь меня на пару месяцев поразил недуг, который я обозвала черепашьей болезнью. Почему так? Впрочем, об этом чуть позже.

rentgen-web

Забавная штука — память человека — позже, уже лёжа в реанимации, я вспомнила всё до мельчайших подробностей в попытках ответить на вопрос «как всё это произошло?!»: помню как попала под лошадь, помню, как сгруппировалась, чтобы защитить голову, помню уже пролетающие надо мной задние ноги, а вот сам момент, когда эти самые ноги наступили на меня — никак не вспомню. Я не буду вдаваться в подробности и описывать здесь, что привело к несчастному случаю, потому что навряд ли когда-нибудь это это забуду. Точнее, надеюсь, что никогда этого не забуду, потому что больше мне такой трэш и угар не хочется переживать.

Вот что получается, когда на вас наступает килограмм 600. Хорошо, что зима и на тебе надета куча свитеров и куртка с жилеткой, потому что представлять что рёбра могли пробить ещё, кроме лёгкого, совершенно не хочется. Плохо,что зима: не будь на мне столько шмоток, я бы смогла оттолкнуться лучше, подальше от лошади и не попасть между ног.

epikriz-web

Следующее, что помню после падения — это боль. Что всё плохо, стало очевидно, когда я поняла, что разогнуться никак не могу, а дышать с каждым разом всё больнее и сложнее, а еще предательски хочется кашлять. Кажется, в тот момент, я предположила, что что-то с моими лёгкими, возможно даже сказала это вслух. Так меня и загрузили скрюченную и стонущую в машину и помчали в приёмный покой в Дзержинск, до Минска было дальше, а ждать скорую помощь в нашей стране … на это можно сразу махнуть рукой.

Уже по пути в больницу становилось не только больно но и страшно, потому что мне вспомнился курс хирургии в универе и становилось всё понятнее, что это не просто ушиб. Я даже подумала о том, что умирать-то совсем не хочется. Просто замечательно, что человек живучее существо.

Посещение больницы для меня оказалось в новинку. Дело в том, что к своим 27 годам я никогда ничего не ломала и никогда серьёзно не болела, для меня даже посещение поликлиники — шок.  Оказывается, что в приёмном покое у вас сразу берут анализ крови на алкоголь и колют так называемую тройчатку (димедрол+анальгин+папаверин) в булку. Эффект от тройчатки почти нулевой при таких болях, разве что дополнительная боль от укола — его не назовешь ласковым. Потом рентген, потом операция.

Операция, хоть и весьма скоротечная, но самое больное воспоминание. Вся процедура заключалась в том, чтобы засунуть в грудную клетку трубку, на сантиметров 15 внутрь. Это так называемый дренаж Бюлау. Сразу область, где делали разрез верхних тканей обезболили новокаином, если я правильно помню ответ хирурга, на мой вопрос «что делать будем?» Не самый приятный процесс, но ещё неприятнее — засовывание трубки. Спасибо, что хирург опытный, задвинул трубку одним точным движением. Пускай и заставившим меня рефлекторно задрать ноги выше головы от боли.

Ну а дальше были почти 5 дней на отборной наркоте и капельницах. Обезболивают в реанимации уже трамадолом. Не то чтобы ты совсем не чувствовал боли, но она притупляется и становится какой-то далекой, если особо не шевелиться. Весь мой приход в реанимации заключался в том, что ты вроде спишь и не спишь одновременно, время от времени дергаешь конечностями так, как это бывает, когда проваливаешься в сон. От фантомных болей этот препарат не помогает точно: первую ночь рядом лежал мужчина после ампутации ноги и всю ночь кричал. Ему вкололи всё что можно было, но не помогало, только молодой хирург объяснял ему, что болит уже в голове, а не нога.

Когда больно, по другому начинаешь относиться к наготе. Во время операции или ежедневных обходов над тобой стоит толпа разнополых интернов, а тебе всё равно. К концу своего пребывания в больнице я перестала стесняться почти всего, кроме хождения в судно, с этим у меня были самые большие проблемы. Эти байки я, пожалуй, потравлю в близком кругу, не буду выставлять на обозрение в Интернете.

Дренаж Бюлау. В реанимации ты всё время подключен через него к аппарату, который, как я поняла, восстанавливает разницу давлений между плевральной полостью и лёгким, по средством чего лёгкое начинает постепенно расправляться. Так прикольно: лежишь такой, а у тебя в грудаке торчит трубка, в которой пузыриться красным, белым и розовым.

Рентген. Раньше я думала, что словосочетание «контрольный снимок» значит «последний». Но не тут-то было, оказывается, что «контрольный снимок» делают чуть ли не через день, чтобы посмотреть, не накапливается ли кровавая каша (в моём случае) в плевральной полости и не давит ли она на лёгкое. Пока в меня был засунут дренаж, поездку на рентген я воспринимала как мучение, потому что в кабинете рентгенолога для снимка нужно было встать с инвалидной коляски. А это, знаете ли, мало приятно, когда внутри трубка, а вестибулярный аппарат сходит с ума из-за долговременного пребывания в лежачем положении.

На пятый день меня сняли с аппарата, пережав мою трубку зажимом, и перевезли на этаж ниже — в хирургическое отделение. После реанимации — это трэш. Одна медсестра на тридцать человек. Санитарка — явление редкое, а ты всё ещё ходишь в судно. Ты бы и рад сам пойти в туалет, да на этаже ремонт и ближайший туалет, он же единственный на этаже, в метрах 150 в одну сторону. Ко всему к дренажу в первый же день пребывания в общей палате присобачили трубку, ведущую к бутылочке с фурацилином. Её предназначение всё тоже — высасывать кровавую кашу.

butylka-web

gennadij-web

trubka-web

Бутылку, правда, от меня отсоединили через дня три, потому что она не сильно хотела выполнять свою работу. Знаменательное событие — первый поход по большим делам в туалет: мамуля несет бутылку, Любимый поддерживает под руку. На старт внимание — марш! Я могла бы соревноваться только что с улитками, потому что черепаха меня обогнала бы. По пути даже выплюнула маме на руку кровавый слизистый ком. Нужно отдать должное маме — она не паниковала, правда, зачем-то не хотела его выкидывать, а стремилась показать доктору.

Любимый к тому моменту стал уже интернет-знатоком пневмоторакса и его последствий и заверил, что таким как я даже прописывают отхаркивающие, так что это должно быть нормально. По крайней мере, мне сразу стало легче, пропало навязчивое желание последних дней — кашлять.

Когда от меня отсоединили противную бутылку, то на трубке оставили зажим. И только его крепкие челюсти отделяли меня от повторного пневмоторакса. Так мы и проводили с ним в обнимку долгие ночи, потому что спать в больнице просто не возможно, особенно, когда ты мало подвижен и спать можешь тока на спине. Я даже дала имя своему зажиму — Геннадий. Ну только взгляните на фото выше, ведь он и правда похож на крокодила Гену?

Зачем так долго не вынимали трубку? Всё для того же: каждый день ко мне приходила медсестра с большим аппаратом и делала аспирацию, т.е. отсасывала всю ненужную жидкость. Тот же аппарат, что и в реанимации, только много мощнее, так что вся процедура занимала минуту. Эта же медсестра избавила меня от дренажа и Геннадия: сняла швы и быстро вынула трубку. За что я крикнула на неё что-то вреде «Твою ж мать!», ведь сея процедура не подлежит обезболиванию. Но т.к. это была очень хорошая медсестра, то я сразу извинилась. На что она улыбнулась и сказала: «Если бы мне это делали, я бы и не так ругалась». Моя хорошая медсестра Алеся, а в реанимации — моя любимая медсестра — Инна.

Кстати, первые дни я могла слышать свой организм: в нём что-то булькало и лопалось (какой-то из врачей окрестил это эмфиземками) первые дня два-три, ещё в нём что-то хрустело при движении, я полагаю, что это были ребра, а ещё в нём жил Чужой, который при каждом движении колупал мне нутро (это я про дренаж). Чужой пробыл со мной недели полторы и при каждом подъёме и движении вызывал стойкое чувство тошноты.

Впрочем, я устала писать, потому что количество больничных баек и переживаний переваливает за тот объём информации, который я могу написать за один раз. Появилось несколько фундаментальных вещей, к которым я поменяла отношение в жизни, правда, это всё забывается с каждым днём, когда становится легче.

Почему же болезнь черепашья? Всё просто. Я двигаюсь как нормальный человек, только медленно и без резких движений. Ну а если меня положить на спину, то я не перевернусь назад самостоятельно, буду просто сучить лапками словно черепашка.

В начале марта у меня ещё один рентген, в своей поликлинике уже, чтобы посмотреть, как зарастают рёбра. Нести полную физическую нагрузку мне пообещали не раньше, чем через три месяца.

Я уже месяц не видела Брэнко и ещё долго не смогу с ним заниматься! Ещё я постриглась, хотелось что-то поменять … Теперь я вяжу шарфики, читаю книжки и смотрю сериалы. Этакая черепаха Тортила. Обязательная ежедневная процедура — дыхательная гимнастика. Заключается она в надувании воздушных шариков. Так что, если вам вдруг нужно надуть шариков к какому- нибудь празднику, окажу безвозмездную помощь.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
  • Ох, жуть какая… Пока ты не описала в подробностях, не думала, что все совсем так… :-((( Еще раз — скорейшего и полнейшего выздоровления!

    • jusza

      Спасибо, Катюш! :)

  • Elisinarium

    Выздоровели вы? Поправились? Всё хорошо?
    (судя по датам — черепашья болезнь у меня :( Но я рада, что наткнулась на ваш дневник!)

    • Юлія Сёмуха

      спасибо! да, выздоровела и воспринимаю свой опыт позитивно :)

      • Elisinarium

        Ох, как хорошо! Как прекрасно-то с: